Пушкин отдыхает?

Провинция, ее обитатели и нравы «растеряевых улиц» в последнее время стали особым трендом для столичной интеллектуальной тусовки. Судя по некоторым наблюдениям, жителей замкадья московский золотой миллион представляет несколько странновато…

Вот болезненный подросток по имени Франц-Фердинанд - на его спине уродливые полуметровые отростки – крылья. Еще один персонаж: прекрасная Лилая Фимочка - безмозглая и слепая, с грубыми пороками внутриутробного развития, ее прибьет дюбелями к дверям храма глубокий идиот по имени Бздо, который спит в ящике на бутылочных осколках и рвет на части бродячих собак. А безмозглый сиротка Мизинчик (их сосед) не в силах различить любовь и ярость, изнасилует и расчленит дочку приютивших его людей. А дедушка Штоп отрубит топором сам себе руку. А некто Климс живет со своей матерью как с женой, являясь при этом серийным маньяком-насильником и убийцей. А у китайской девушки Ла-Тунь нет ни ног, ни вагины (?) и т.д.

Прошу прощения за слишком длинную цитату, которая взята из книги одного из номинантов премии «Национальный бестселлер-2012», но речь в данном случае идет о жителях некого мифического поселка Жунгли, расположенного буквально за московской кольцевой. Я намеренно не называю имя писателя (человека яркого, самобытного и - безусловно - талантливого), хотя бы потому, что речь идет не о конкретном авторе, а именно о тенденции. Отчетливо просматривается она и в откровенном признании одной из питерских поэтесс, которая входит в число экспертов нацбестовского комитета.

- Есть две точки зрения, - пишет дама, которая не так давно отметилась на литературном небосклоне поэтическим сборником под интригующим заглавием «ZAEBLO». - Одна - все люди дерьмо, другая - в каждом есть искра божья. Вторая лично мне не близка. Советую посмотреть анкеты с фотками на «мой мир@mail.ru» - там те же Жунгли - сплошные, непроходимые и бесконечные. И законы те же…

Беглый просмотр других произведений, номинированных на эту литературную премию, также не оставляет никаких иллюзий. Создается впечатление, что пушкинская аксиома «и милость к падшим призывал…» в современной России, кажется, не в чести. Не хочу (да и не имею права) обвинять литературный цех в неком снобизме, высокомерии. Его «чернорабочие» - люди творческие и пишут не для того, чтобы воспитывать отечественные нравы. Для этого есть другие институты, но у них - писателей - есть одно важное качество: натуры тонкие и чувствительные, они, как экстрасенсы улавливают те флюиды, которые буквально разлиты в воздухе. А «флюиды» эти носят явно негативный характер по отношению к тем 120 миллионам, которым не посчастливилось родиться в пределах Садового кольца, или где-нибудь поблизости от нефтяных вышек.

Места под солнцем маловато, а Россия большая, поэтому материальных благ и прочих чудес цивилизации на всех не хватает. Отсюда-то подспудное, глухое раздражение, которое власть (всех уровней) демонстрирует по отношению к населению страны, которое требует свое. К слову, правильно требует. По Конституции Россия - социальное государство, но своих обязанностей выполнять не хочет, жалуясь на вечное безденежье, плохой климат и прочие невзгоды, известные еще со времен дедушки Брежнева. Разрешить ситуацию можно двумя путями. Первый - начинать все-таки поворачивать оглобли. Во Франции, например, пособие по безработице включает в себя средства, на которые женщина, одна воспитывающая ребенка, может нанять няню. Наши 150 рублей против ихних субсидий, понятно, не пляшут.

И второй (самый простой) - вычеркнуть это самое словосочетание «социальное государство» из текста Основного Закона. Но, увы, и это не просто. Отсюда, как писал классик, «вилы». И, как следствие, это самое раздражение против людей, которые вечно недовольны, вечно ноют, выклянчивая у центра деньги: на пособия, дороги, разного рода выплаты по поводу и без. И власть бесится. Она сейчас находится на положении того земского врача, которого буквально трясет от вида очередного больного, пришедшего к нему на прием. Лечить надо (долг!), но не хочется - смерть!

Поэтому ее бесит этот сброд, который отказывается бесплатно работать, отказывается рожать нищету (презервативами, сволочи, пользоваться научились), не желает мириться ни с обновленной полицией, ни с ублюдочным здравоохранением и прочими чудесами, которые еще по странному недоразумению преподносятся, как «социальная защита». И это раздражение (повторюсь) буквально разлито в воздухе. Знаменитое московское хамство, которое встречает каждого приезжего прямо на вокзалах, тоже ведь неспроста. Властную тенденцию четко ловят преданные СМИ, тот же самый зомбоящик. Посмотрите на шоу Малахова - это же натуральный паноптикум, чем-то напоминающий тот отдел Кунсткамеры, где хранятся заспиртованные уроды. Перекошенные хари, которые дает крупняком режиссер, демонстрирует ничто иное, как отвращение к другой - замкадной! - России.

Долго ли будет длиться это противостояние? - трудно сказать, но то, что пропасть с каждым днем растет, это понятно и без калькулятора. Даже литература - непроизводственная сфера - уловила это настроение и теперь мучительно раздумывает (автор «Жунглей» - яркий тому пример) как жить, с кем плыть и главное - куда. Впрочем, у писателей есть одно преимущество: задавая вопросы, они вовсе не обязаны искать на них ответы. Это уже прерогатива читателя.

Юрий Моисеенко