Об арбалетах

Когда вскрывается искусственность самого мироздания, суть вещей вторит ей, чтобы придать естественности. Это «широко известный в узких кругах» парадокс. Так вышло и с этим воскресеньем. Мое восприятие было обострено до предела двухнедельной тотальной трезвостью, мелкая моторика уже почти целиком восстановилась, а еда приобрела вкус. Все, что мне было нужно, кроме идейного товарищества, сводилось к простейшему: мне нужен был источник информации, человек вхожий, знающий, чем живет коридорная повседневность наших «охранителей».

Поводов для беспокойства было предостаточно; все вокруг пестрело знаками и цвело знамениями. Мы коснулись этого с коллегой Стрекаловским в прошлом эфире на радио «Эхо Москвы в Пскове» лишь вскользь, но для детального расследования требовался свежий, пикантный ум, незамутненный борьбой с собственными демонами. Поэтому, когда я написал региональному гуру социо-экономического консалтинга и политического анализа Маркову, первым делом я спросил, пьян ли он. После того, как мои оскорбительные сомнения были развеяны, успокоившись, я сразу условился с ним встретиться в центральном парке, чтобы испытать его новый арбалет.

Нужно оговориться, что живем мы в неспокойные времена. Поэтому, узнав, что Марков и его коллеги, аналитики Анатолий и Михаил всерьез обеспокоены вопросами общественного благополучия, я позвонил своему другу Андрею, инженеру-любителю – выбор очевидный, раз речь зашла об арбалетах; затем изящно подкупил своего сына Захара возможностью пострелять, и мы вышли на прогулку.

На улице было неспокойно. Несмотря на яркое солнце, резкие порывы ветра безжалостно обнажали всю холодную, пронизывающую эфемерность две тысячи шестнадцатой весны, если считать от того неловкого приключения с римлянами. От Маркова разило, и он хотел успеха в стрельбе и выпить. Прохожие сильно нервничали, поспешно перебегая с детьми на руках линию стрельбы, но в мишень попадал только самый младший сотрудник, Анатолий. Захар, сделав два выстрела, конфиденциально отметил мне, что таким арбалетом в его любимой игре «не светят» даже самые простые «боссы», а Андрей возразил, что, может быть, белку, все же, убить бы и удалось, при определенном везении.

Аналитик не выдержал натиска и раскрыл нам, что хотел бы, хотя бы локально, решить проблему демонов, стенающих по ночам под его окнами по пути на шабаш в «Гюмри». Мы рассмеялись ему в лицо и отправили в баню. Но я знал, что это далеко не финал.

Я знал это еще лет семь назад, когда члены тайного сопротивления, с помощью пособников в городской администрации «продавили» проведение совершенно невозможной «дискотеки» на Соколихе. Тогда их подвели агенты, дислоцированные на БСУ: в разгар шабаша, когда в кромешной летней тьме, под бульканье колхозного «хауса», едва пробивавшего тарахтение дизель-генератора, одни демоны держали своих младших на плечах, а другие совершали друг с другом противоправные действия сексуального характера, в некоторых случаях с применением холодного оружия, по колено в пластиковой таре с остатками крепкой «Охоты», у водителей трех четырех-кубовых миксеров дрогнуло сердце, и они сбежали. И солнце лишь изгнало нежить своими рассветными лучами из котловины между холмов, а не осветило ровную поверхность бетонного саркофага, как должно было случиться.

Что-то пошло не так в тот злосчастный вечер в стане хоругвеносцев в блистающих доспехах. И теперь, пока сам Князь Тьмы, по заявлению обескураженной пресс-службы МВД города, кусает полицейских «при исполнении» на подступах к завеличинскому отделению, младшие демоны слезли с родительских плеч, оперились мерзким сероточащим пушком и рванули в святая святых Дома Троицы, на его Большую Набережную, где и осквернили физическим насилием тридцать четыре антивандальных светильника, по пятьдесят тысяч за штуку. Какова боль коварства и предательства?! Отцы города сами видели обетованное знамение – «пластиковые трубы в земле»! Они были уверены, что священное видеонаблюдение развернуто и бдит! Но не тут-то было. «Лукавый» не так прост. Что может теперь говорить Глава Города? Сетовать, что на те деньги, что уйдут на ремонт, можно было бы отремонтировать два-три двора и хоть немного помешать проклятым демонам плодиться. Куда уж теперь…

Об этом говорить теперь поздно. Я лег спать с тяжелым сердцем. И когда в четыре ночи мне позвонил мой человек и сказал, что на проезжей части по Льва Толстого кто-то катается в агонии и заходится инфернальными воплями, схватившись своими звериными лапами за шею, я повернулся на другой бок и продолжил спать. Вместо меня сына в школу на следующий день никто не соберет. Эту войну придется вести из тыла. Как всегда.

Денис Кугай